![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
antadisСнег густой пеленой лебяжьего пуха стирает границу между небом и землёй. Нет ничего, только этот снег-пух – ни тёплый, ни холодный – никакой. «И с лёгкостью невыразимой опускается снег в снег...»
Самое страшное в таком снегопаде – появление жёлтых фар: золотое на белом. Страх не боли удара, а внезапности появления...
Капельки на твоих ресницах. Слезы? Снежинки? Тают от дыхания и стекают по лицу мокрыми дорожками к губам. Нежность дыхания острее ощущается в беззвучии идущего снегопада, когда всё сказанное падает в никуда, покрываясь слоем равнодушного снега. И цементируется в ломкий по весне наст цвета рафинированного сахара. Или нет? Так и останется нагромождением хлопьев белой пены, со временем оседая и приобретая грязный оттенок?
Хлопья пены... морской? Они напоминают одновременно и холодный снежный сугроб весной, и пенную шапку дымящегося капуччино. «Холодно-горячо» - детская игра. Касаюсь твоего лица убрать мокрые дорожки. «Горячо» – угадал. И снежинки будут таять на твоих ресницах снова и снова... а ты подумаешь, что от моей нежности...
Спишь? Буду тревожить тебя мыслями. Нежными. Если не получится нежными – буду чересчур нежными. Золотистый водопад на белизне наволочки потревоженно зашевелился. Золотое на белом... Да, невозможная моя, конечно знаю, что ты хочешь сказать. Я тоже устал от этой бесконечной снежной канители. А впереди ещё бессмысленно долгая зима равнодушных слов-снегопадов. Мы растопили бы их нежностью поцелуев. Хочешь возразить? А губы заняты... Не просыпайся, это только сон.
Царапнет, памятью задета,
Надежда вдруг.
Но как докуренная сигарета,
Мелькнула искоркой из рук.
Мысли – каплями в тишину,
Замедли бег.
Сквозь снегопада пелену,
Погасла - в снег.
Самое страшное в таком снегопаде – появление жёлтых фар: золотое на белом. Страх не боли удара, а внезапности появления...
Капельки на твоих ресницах. Слезы? Снежинки? Тают от дыхания и стекают по лицу мокрыми дорожками к губам. Нежность дыхания острее ощущается в беззвучии идущего снегопада, когда всё сказанное падает в никуда, покрываясь слоем равнодушного снега. И цементируется в ломкий по весне наст цвета рафинированного сахара. Или нет? Так и останется нагромождением хлопьев белой пены, со временем оседая и приобретая грязный оттенок?
Хлопья пены... морской? Они напоминают одновременно и холодный снежный сугроб весной, и пенную шапку дымящегося капуччино. «Холодно-горячо» - детская игра. Касаюсь твоего лица убрать мокрые дорожки. «Горячо» – угадал. И снежинки будут таять на твоих ресницах снова и снова... а ты подумаешь, что от моей нежности...
Спишь? Буду тревожить тебя мыслями. Нежными. Если не получится нежными – буду чересчур нежными. Золотистый водопад на белизне наволочки потревоженно зашевелился. Золотое на белом... Да, невозможная моя, конечно знаю, что ты хочешь сказать. Я тоже устал от этой бесконечной снежной канители. А впереди ещё бессмысленно долгая зима равнодушных слов-снегопадов. Мы растопили бы их нежностью поцелуев. Хочешь возразить? А губы заняты... Не просыпайся, это только сон.
Царапнет, памятью задета,
Надежда вдруг.
Но как докуренная сигарета,
Мелькнула искоркой из рук.
Мысли – каплями в тишину,
Замедли бег.
Сквозь снегопада пелену,
Погасла - в снег.
